Фотография из личного архива Кристины Бекмурзаевой
За последние годы библиотеки и дома культуры в разных городах Казахстана превращаются в живые общественные пространства. К примеру, ранее мы рассказывали о проекте библиотек Западного Казахстана. Кристина Бекмурзаева — депутат маслихата города Алматы VIII созыва, член постоянной комиссии по культуре, спорту, внутренней политике, религии и молодежи, урбанист и дизайнер. За более чем десять лет профессиональной деятельности она реализовала свыше ста проектов в сфере культуры и городской среды, включая ревитализацию библиотек, домов культуры и создание комьюнити-центров в разных городах Казахстана. Мы поговорили с Кристиной Юрьевной о том, почему именно эти здания оказались в фокусе внимания и какие решения позволяют этим местам оставаться живыми и востребованными спустя годы после открытия.
Кристина Юрьевна, вы занимались восстановлением более пятнадцати библиотек и домов культуры. С какого запроса города началась эта работа и почему именно эти пространства оказались в фокусе внимания?
В рамках этого направления количество объектов уже существенно превышает пятнадцать, а за всё время работы реализовано более ста проектов. К примеру, только в Алматы по нашей концепции было создано шестнадцать комьюнити-центров. В Павлодаре перед Новым годом открылись три модернизированные библиотеки, и это лишь часть текущей работы.
На сегодняшний день готовы ещё четыре проекта, которые планируется поэтапно реализовывать в течение нескольких лет. Речь идёт о самых свежих инициативах, при этом в портфеле есть и крупные инфраструктурные кейсы. Так, команда была задействована в проекте креативного кластера ДЕПО — это уже международно-региональный масштаб, поскольку площадь объекта составляет порядка 32 тысяч квадратных метров и предполагает серьёзную городскую инфраструктуру.
Фотография с сайта проектной организации ТОО «Рауза-ПВ»
Креативный кластер— ДЕПО (бывшее трамвайное депо)
- Общая площадь — 31 000 м2
- Площадь строений после реализации проекта — 21 000 м2
- Запуск — 2026 г
В целом можно говорить о том, что нам удалось поработать практически по всему Казахстану. Внутри команды выделено отдельное направление, связанное с развитием общественных пространств, а также направление тактической урбанистики, куда входят арт-объекты и муралы.
Автор фотографии Сергей Немцев
Многие из этих работ вы хорошо знаете, к примеру, «Жёлтый москвич» с яблоками возле кинотеатра «Арман» — один из самых ранних проектов. Этот объект настолько полюбился жителям, что стоит уже много лет, и убрать его так и не удалось, хотя такие мысли у нас возникали. Жители настояли на сохранении, после чего была проведена реставрация, и объект остался в городской среде.
С какого момента началась ваша работа с городской средой и какой опыт стал для вас отправной точкой?
Команда изначально сформировалась внутри городского сообщества, а сам фонд вырос из объединения людей, для которых работа с городской средой была естественным продолжением личного опыта и вовлечённости в жизнь города. В то время существовал проект «Центр молодых художников», который в пятиэтажном здании депо, занимал третий этаж. По сути это был один из первых коворкингов, в рамках которого молодым представителям креативных профессий бесплатно предоставлялось пространство для работы. Именно оттуда вышло большое количество сильных авторов, которые позже начали сотрудничать со Скриптонит, реализовали десятки муралов по всей республике и стали заметными фигурами в профессиональной среде. Со временем часть участников этого сообщества открыла собственные компании, занявшись интерьерным и промышленным дизайном.
Территория тогда находилась в состоянии временной заброшенности, однако это не мешало проводить там кинопоказы совместно с партнёрами, а также музыкальные и поэтические мероприятия. Постепенно это пространство превратилось в площадку, где многие творческие люди познакомились друг с другом, запустили совместные инициативы и реализовали первые значимые проекты. Начинали мы с совсем небольших форматов — это могли быть маленькие помещения, подземные переходы, локальные художественные интервенции, в которых команда принимала участие, работая с росписью и визуальной средой.
Все участники при этом имели профильное образование, и по мере накопления опыта масштаб задач постепенно увеличивался. Резких скачков не было: путь не начинался с библиотек или домов культуры, развитие шло эволюционно, шаг за шагом. Формировались рабочие группы, в которые входили архитекторы, историки, социологи, и постоянный профессиональный диалог, внутренняя дискуссия и синергия постепенно вывели команду на более широкие, социально значимые темы.
У меня всегда существовала внутренняя установка что-то изменить к лучшему, сначала в собственной жизни, затем в жизни окружающих и в городском контексте. В какой-то момент мне посчастливилось пройти обучение за рубежом по государственной программе. Опыт обучения в Германии стал для меня особенно важным. Там накоплена сильная практика переосмысления советского архитектурного наследия через призму собственной истории и современных задач города. Во время учёбы я внимательно изучала эти подходы, и тема работы со старым фондом постепенно оформилась как устойчивая идея.
В какой момент стало понятно, что библиотека или дом культуры могут перестать быть «архивными» учреждениями и снова стать живыми городскими местами?
Когда команда окрепла и выросла, появилась первая инициатива в формате ревитализации. В городе сохранилось много сильного, красивого и по-настоящему интересного архитектурного фонда, однако в нём почти не осталось современного смысла. Эта проблема актуальна и для подростков, и для взрослых: многие здания перестали работать как общественные центры и постепенно выпали из повседневной жизни горожан. Люди просто перестали ими пользоваться, потому что изменения требовались прежде всего внутри.
Для меня ключевым стало именно обновление внутреннего наполнения и переосмысление привычного образа государственной площадки. В начале работы существовал устойчивый визуальный шаблон: «верблюжка», бежевые стены, декоративные элементы, устаревшие жалюзи. И обязательно должен быть кто-то на входе очень строгий злой, чтобы совсем расхотелось туда заходить.
Мне хотелось, чтобы такие пространства стали простыми и понятными точками доступа к знаниям и технологиям, а также безопасными местами, куда не страшно зайти и остаться. Часто именно такие площадки выполняют роль социальной поддержки, где человек может почувствовать себя принятым и не одиноким. Это пространства, где человек может получить поддержку или помощь не напрямую, а через саму возможность спокойно поработать, побыть среди людей и почувствовать устойчивость. Для детей такие места особенно ценны, потому что они дают ощущение безопасности и принятия. В итоге подобные площадки становятся одновременно и социальными, и безопасными пространствами.
Несмотря на разговоры о цифровой эпохе и полной онлайнизации, людям по-прежнему важно живое общение. Мы социальные по своей природе, нам необходимы встречи, диалог и человеческий контакт. Именно для этого такие пространства и существуют. В какой-то момент в городе остались, по сути, только кафе и торговые центры как места для взаимодействия, и все они были по большей части связаны с какими-то финансовыми тратами. В какой-то момент стало ощущаться, что бесплатных, доступных, комфортных и при этом эстетичных пространств почти не осталось.
Существенную роль в развитии этой темы сыграли профессиональные сообщества, включая Urban Forum Kazakhstan, а также коллеги, которые последовательно привлекали внимание к проблеме доступных общественных пространств. Наша команда при этом заняла свою нишу: мы работаем как практики, ориентированные на результат. Многие проекты требуют длительного вовлечения — к примеру, с библиотеками в Павлодаре работа велась на протяжении семи лет, и только на седьмой год удалось прийти к полноценному результату. Такой путь требует большого терпения и устойчивости, и не все готовы проходить его до конца. Именно в этом, по сути, и заключается наша особенность: значительная часть проектов доводится до завершённого состояния, получает реальное воплощение и начинает полноценно работать в городской среде.
В быстро меняющемся и часто жёстком мире людям важно иметь место, где можно собраться вместе, почувствовать тепло и поддержку друг друга. Пусть это звучит немного философски, но для меня это искренняя и вполне практическая вещь.
Если бы не было веры в идею и в результат, невозможно было бы годами проходить все этапы согласований и возвращаться к одному и тому же проекту снова и снова. Семь лет работы над одной задачей — это всегда про убеждённость и внутреннюю мотивацию. Поэтому для меня эта работа — про смысл и про долгую дистанцию.
.jpeg)
Фотография из личного архива Кристины Бекмурзаевой
Какие ошибки чаще всего совершают при обновлении таких объектов и что вы принципиально старались не допускать в своих проектах?
Одна из самых распространённых ошибок — воспринимать ревитализацию как обычный косметический ремонт. Для нас принципиально важно было сразу провести эту границу. Наша команда стала первой, кто официально применил термин «ревитализация» при оформлении авторского права на проект в Министерстве юстиции. Тогда это был новый подход, и коллегам приходилось на практике объяснять, что за ним стоит.
Задача ревитализации заключалась в создании живой, дружелюбной среды, в которую приятно заходить. Мы прекрасно понимали, что библиотеки и дома культуры остаются государственными объектами и находятся на балансе акиматов, поэтому особенно важно было, чтобы человек чувствовал там комфортную атмосферу и уходил с хорошим настроением.
На это влияет множество факторов, включая интерьер. В какой-то момент мы задали определённую планку: начали активно использовать яркие цвета, смелые дизайнерские решения, абстрактные картины на стенах. Тогда всё это вызывало удивление. Сегодня об этом даже немного забавно вспоминать, потому что этот этап уже стал частью пройденного пути и общей профессиональной практики.
Вторая ошибка - монофункциональные пространства. Сейчас они себя изжили: они не работают и не вызывают интереса у людей. Современному человеку важно иметь место, где можно поработать, поучиться, пообщаться, при необходимости перекусить, отдохнуть, побыть наедине с собой или спокойно помолиться. Пространство должно отвечать сразу на несколько потребностей.
Именно поэтому внутри него должна быть заложена свобода использования и трансформации. Речь идёт о гибких, многофункциональных решениях, которые способны постоянно меняться. В проектах мы стараемся применять мобильную мебель и трансформируемые элементы интерьера, чтобы пространство можно было легко адаптировать под разные сценарии и задачи без сложных переделок. Сегодня здесь можно провести мастер-класс, завтра — акустический вечер, а на следующий день — обучающую программу. При этом всем должно быть удобно, а само пространство должно быстро и без усилий перестраиваться под новый формат.
Впервые по-настоящему удачно это получилось в проекте «Алматы галерея», который мы реализовывали на площадке домов «Три богатыря». Там мы сознательно отказались от стационарных перегородок. Пространство было полностью очищено, появился большой зал с мобильными стендами на колёсах. В итоге помещение площадью около 400 квадратных метров смогло принять мероприятие Almaty Pop Up Store и ярмарку, которую посетили порядка 8000 человек.
Фотография из личного архива Кристины Бекмурзаевой
Дополнительно была проработана и прилегающая территория, что напрямую связано с правильным программированием пространства ещё на этапе проектирования. Здесь важно понимать разницу: недостаточно просто нарисовать красивый дизайн. Именно поэтому ремонт и ревитализация — разные процессы. На первый взгляд может показаться, что достаточно расставить стулья и покрасить стены, однако именно в этом и заключается распространённая ошибка. Немногие готовы по-настоящему «проживать» будущее пространства и мыслить горизонтом пяти–семи лет. В этом подходе и заключается ключевая особенность нашей работы — внимание к долгой жизни проекта и его реальной полезности для людей.
Конечно, идеально не бывает, и мы тоже допускали ошибки. Одна из ключевых на раннем этапе заключалась в том, что мы почти не уделяли внимания образованию и работе с командой на местах. Мы не проводили мастер-классы, тренинги, не объясняли, как работать в новом формате. Осознание пришло позже, уже после запуска проектов, когда стало понятно, в чём именно возникает сбой, и тогда пришлось возвращаться и исправлять эти моменты.
Часто бывает так: проведена ревитализация, всё выглядит современно и привлекательно, люди приходят на открытие, однако персонал, который работал там раньше, остаётся без подготовки. В результате им некомфортно в новой среде, потому что она кажется чужой, они не понимают, как выстраивать коммуникацию с посетителями и не осознают, что начался новый этап. Инстинктивно возникает желание вернуть всё к привычному формату. У нас со временем появилась практика возвращаться к проектам через два-три года, чтобы посмотреть, что действительно работает, а что требует доработки. И вопрос обучения, а также переквалификации персонала оказался одним из самых важных.
Как меняется поведение жителей во время и после ревитализации: что они начинают делать в этих пространствах, чего раньше не было?
Очень важно заранее выстраивать диалог с жителями, которые живут рядом. В начале у нас было немало показательных и даже забавных ситуаций, связанных с недоверием. Ты показываешь современный, смелый, визуально привлекательный проект, а люди относятся к нему настороженно, потому что не понимают, что именно изменится и какую роль это место будет играть в их повседневной жизни. Когда жителям показываешь проект, в 95% они не верят, что в итоге всё будет так, как на визуализациях. С этим недоверием приходится работать. Во время ремонта на объектах люди начинали думать, что там откроется коммерческое заведение или что здание просто «забрали». Многим было сложно поверить, что пространство можно обновить красиво и при этом оставить его бесплатным и доступным.
Один из самых ярких примеров — объект, где мы работали с бывшим СИЗО. Сам факт, что из такого места решили сделать библиотеку, вызывал у людей недоумение и настороженность. Когда мы туда заходили, атмосфера практически не отличалась от той, что была раньше, ещё во времена СИЗО. Это было место, связанное с болью, и каждый таксист, который подвозил меня туда, обязательно рассказывал свою истории, как его там допрашивали. Люди вокруг изначально не верили ни в успех проекта. Когда начались работы, это недоверие быстро переросло в постоянные сложности во взаимодействии с местными жителями.
Фотография из личного архива Кристины Бекмурзаевой
В какой-то момент мы собрали самых активных местных жителей, в основном пожилых женщин, и начали с ними разговаривать, объяснять, что именно мы делаем, зачем и каким это место должно стать. Мы объясняли, что делаем это для их детей и внуков, что здесь можно будет спокойно гулять, читать, проводить время в комфорте, в прохладе, с хорошими книгами. Мы собрали местных жителей, в основном бабушек и пенсионеров, и провели для них подробную экскурсию, рассказали, что и зачем здесь появляется. После этого отношение изменилось буквально на сто восемьдесят градусов. Люди начали помогать, следить за объектом, переживать за него, чтобы всё было в порядке.
Самым сильным моментом стало уже открытие. Местные жители, зная, что здесь теперь креативный центр и библиотека, пришли с просьбой провести в этом пространстве детский день рождения. Они действительно провели там детский день рождения, и это оказалось невероятно ценно. Мы даже не предполагали, что пространство будут использовать именно так, эту идею предложили сами жители. В этот момент стало ясно, что пространство действительно удалось переосмыслить и вернуть людям. Потом там начали отмечать праздники, Наурыз, встречаться, проводить время вместе, и место стало по-настоящему их.
Какие случаи из практики обновления общественных пространств вы считаете самыми показательными и запоминающимися?
Вспоминаю очень простой, но показательный случай. В какой-то момент мы начали экспериментировать и стали класть ковры в библиотеках и комьюнити-центрах. Покупали красивые, качественные ковры. Тогда нас много критиковали, говорили, что их быстро затопчут и что это непрактичное решение.
В проекте креативного центра в Актобе я увидела возле одного из залов большое количество детской обуви. Подошла ближе и поняла, что внутри собрались подростки. Это был зал с литературой на английском языке, и ребята сидели прямо на полу, на коврах, читали, общались, чувствовали себя свободно. Именно за счёт этой атмосферы люди не начинали хулиганить, а чувствовали себя как дома, поэтому относились к пространству бережно.
Источник фотографии - «Самрук-Қазына». Первый в Актобе креативный центр создан на базе областной юношеской библиотеки им. Саги Жиенбаева.
Есть второй показательный пример: в одном из проектов был зал с литературой на казахском языке, где мы сознательно отказались от привычных столов и стульев. Вместо этого весь зал был оформлен корпешками на полу. Когда люди заходили туда впервые, это вызывало удивление, потому что ожидания от библиотеки обычно совсем другие. Однако спустя время поведение менялось. Посетители переставали приходить «на пять минут» или «на час» и начинали воспринимать это пространство как место, где можно провести целый день. Там была кухня, люди приносили с собой еду, спокойно устраивались, отдыхали, читали и проводили время в комфортной, расслабленной обстановке, при этом всё это оставалось бесплатным и доступным.
Какие профессиональные навыки из художественного и международного образования сегодня оказываются наиболее востребованными в депутатской работе?
Быть депутатом — это, на мой взгляд, большая ответственность и серьёзный аванс доверия со стороны общества и государства. Переход в депутатскую деятельность не стал для меня резкой сменой среды. На протяжении всей практики мы работали с государственными органами, потому что все объекты, с которыми мы имеем дело, находятся на государственном балансе. Контакт с госструктурами всегда был частью моей профессиональной жизни.
В депутатской работе востребовано практически всё. Ситуации бывают самые разные, и часто нужно разбираться сразу в нескольких вопросах одновременно. Именно поэтому важно сохранять собранность и уметь быстро ориентироваться. Когда у тебя есть опыт практической работы в поле и ты умеешь проходить путь от идеи до реального результата, задачи перестают быть абстрактными.
.jpeg)
Фотография из личного архива Кристины Бекмурзаевой
Я скорее человек действия, чем разговоров. Важно выстроить понятный алгоритм, понять, как именно решить поставленную задачу и закрыть вопрос по сути. Здесь же помогает системное мышление и готовность к многозадачности. В депутатской деятельности этот опыт особенно ценен: когда начинается поток запросов и задач, ты уже сталкивался с подобными ситуациями и умеешь спокойно с ними работать.
Не менее важна насмотренность и умение анализировать международный опыт. Позитивный опыт других стран важно пробовать внедрять уже на месте, адаптируя его под локальный контекст. Именно это и даёт насмотренность. Часто у нас пытаются изобрести велосипед, хотя в этом нет необходимости. Во многих случаях решения уже существуют, они доказали свою эффективность, и достаточно их знать и корректно имплементировать.
В депутатскую работу я пришла с чёткой повесткой и конкретными задачами. Срок работы на депутатской должности для меня очень чётко очерчен по времени, и именно это заставляет концентрироваться на конкретных задачах и результатах, а не откладывать решения «на потом». За это время мне важно успеть сделать реальные вещи и собрать конкретные кейсы, чтобы потом можно было любому человеку спокойно объяснить, чем именно я занималась, что сделала и какую пользу принесла городу и стране в целом.
Что оказалось самым неожиданным после перехода из креативной среды в представительный орган власти?
Появилось больше возможностей быстрее доносить вопросы и выходить напрямую к тем, кто принимает решения. Это сильно экономит ресурсы и время, а время для меня — самый ценный ресурс. Ты сразу попадаешь к ответственному лицу, и те вещи, на которые раньше уходили месяцы, теперь решаются заметно быстрее. В этом смысле депутатская работа действительно оптимизирует процесс и снижает затраты времени на решение конкретных задач.
Я считаю этот опыт бесценным ещё и потому, что обычно я взаимодействую со своим профессиональным кругом. В депутатской роли ты сталкиваешься со всем спектром городских сообществ, людей и их проблем. Это очень хорошо удерживает связь с реальностью и не даёт смотреть на мир через розовые очки.
Фотография из личного архива Кристины Бекмурзаевой
На приёмы приходят люди со своими, иногда очень тяжёлыми жизненными ситуациями. Каждый такой разговор дополнительно мотивирует заниматься социальной работой, потому что ты чётко понимаешь, для кого и зачем всё это делаешь. Поэтому я искренне благодарна тому, как сложились обстоятельства, и стараюсь не подвести тот кредит доверия, который мне дали.
Мне важно, чтобы после завершения депутатской работы остались конкретные результаты, которые можно показать и честно сказать: вот это и вот это было сделано. С таким ощущением мне было бы по-настоящему комфортно выходить из этой роли, понимая, что проделанная работа имела реальную пользу.
Кристина Юрьевна относится к числу тех специалистов, для кого развитие города — это ежедневная работа. Хочется пожелать, чтобы накопленный опыт и доверие людей продолжали трансформироваться в новые работающие проекты, а каждый следующий этап приносил ощущение правильно выбранного пути.
