Изображение создано редакцией портала
Внимание редакции привлекли исследования третьих мест Алматы и карта проекта Gorozhanym с неожиданными названиями, как «места для поцелуев» и «места для убийств». Такой интересный подход к городу стал поводом для разговора с Алесей Нугаевой - городским исследователем, автором проекта Gorozhanym и экспертом по работе с сообществами, практикам партисипации и вопросам городской идентичности.
Алеся, расскажите, о вашем проекте Gorozhanym? Как внутри команды родилась идея исследований города?
Команда GOROZHANYM не относит себя к классическим урбанистам от архитекторов. Скорее наш подход лежит на стыке урбанистики, социологии, антропологии, и сити менеджмента, где в центре внимания находятся социальные процессы и участие людей в принятии городских решений.
Нас интересует как локальное благоустройство, так и более широкое осмысление городской среды — идентичность города, сценарии его использования, повседневные практики жителей. Именно поэтому для нас принципиально важно вовлекать горожан в сам процесс. Из этого подхода вырастают публичные лекции, презентации, модерации, выездные форматы и совместные обсуждения.
У нас есть два проекта, через которые мы последовательно вовлекаем людей. Первый — это картирование третьих мест, создание карты, в которой город собирается из пользовательского опыта. Второй — проект KEZDESUkhana, где мы уже работаем с экспертами и создателями этих пространств.
Картирование третьих мест мы начали в 2024 году и продолжали в 2025-м. Мы разместили форму у себя на сайте и люди начали постепенно, шаг за шагом, добавлять свои точки. Этот процесс до сих пор остаётся work in progress. Мы приходим к студентам, на открытые лекции, показываем карту, и каждый раз обязательно находится человек, который говорит: «Вот здесь моё третье место», — и добавляет новую точку.
Проект визуального исследования третьих мест KEZDESUkhana мы запустили совсем недавно — в конце 2025 года. Сейчас мы находимся в активной фазе: исследуем пространства, готовим сюжеты, документальные фильмы и физические карты. Полноценный выход проекта запланирован на апрель-май 2026 года. В Instagram первые выпуски начали появляться несколько недель назад — это, по сути, старт публичной части проекта.
Что касается команды, то непосредственно в фонде GOROZHANYM над проектами сейчас работает четыре–пять человек. При этом вокруг проектов всегда формируется более широкое сообщество — исследователи, студенты, эксперты, партнёры, которые подключаются на разных этапах и усиливают процесс.
Исследование, посвящённое третьим местам, можно назвать «народным», потому что карта формируется не сверху и не на основе экспертного отбора. Мы сознательно не выбираем пространства сами — они проявляются через опыт горожан, через то, как люди живут город, где встречаются, проводят время и какие места считают по-настоящему значимыми.
.PNG)
Изображение с сайта gorozhanym.kz
Какие интересные паттерны вы увидели в местах, которые люди маркируют как «места для поцелуев» и «места для убийств»?
Неожиданно выяснилось, что по ряду характеристик они могут пересекаться. И те, и другие часто описываются как тихие, укромные, не слишком освещённые пространства. Тенистая аллея, например, может восприниматься как романтичное место для свидания, если ты идёшь туда вдвоём, и одновременно вызывать чувство тревоги и небезопасности, если ты оказываешься там один.
В ходе анализа стало ясно, что ключевое различие проходит не по физическим параметрам пространства, а по субъективному ощущению. «Места для поцелуев» связаны с чувством комфорта, доверия и безопасности. Люди часто отмечали, что там должно быть уютно, спокойно, приятно находиться, что пространство буквально «хорошо чувствуется». В описаниях нередко появлялись детали про запахи, тишину, камерность, ощущение защищённости.
.png)
Изображение с сайта gorozhanym.kz
В противоположность этому места, которые маркируются как опасные или криминальные, даже при внешнем сходстве вызывают ощущение отчуждения и напряжения. Там исчезает чувство доверия к пространству, и именно это переживание становится главным маркером, по которому горожане проводят границу между романтическим и угрожающим.
В описаниях «мест для убийств» люди часто упоминали неприятные запахи, ощущение запущенности и следы разрушения. Это могли быть заброшенные здания, пустыри, пространства со следами конфликтов или насилия. При этом важно, что формально такие места нередко обладают теми же характеристиками, что и романтические: они могут быть тихими, тёмными, немноголюдными. Однако именно сочетание этих признаков с ощущением небезопасности формирует принципиально иное восприятие. Так постепенно и проявились различия, на которые мы обратили внимание в исследовании.
Какие пространства чаще всего становятся третьими местами в Алматы?
Третьи места, это как правило, публичные социальные пространства, которые легко считываются как общественные. В эту категорию чаще всего попадают кафе, рестораны, бары, галереи, а также исторические места — например, бульвары или бани «Арасан».
Третье место — это не дом и не работа, а промежуточная точка, которая позволяет выстраивать не линейный маршрут «дом — работа», а полноценный городской треугольник. В такие места хочется возвращаться, знакомиться, встречаться с другими людьми. Исследованием третьих мест мы занимаемся уже довольно давно. Причина этого интереса проста. Нам действительно кажется, что именно третьи места помогают городу оставаться городом. Город по своей природе не является гомогенной средой. Его ценность заключается в разнообразии: здесь живут разные люди, и у каждого есть возможность реализовывать собственную идентичность без необходимости подстраиваться под единый шаблон.
Изображение с сайта gorozhanym.kz
На самом базовом уровне это проявляется даже во внешнем виде — в цвете волос, стиле, манере самовыражения. На более глубоком уровне — в мировоззрении, ценностях, возрасте, музыкальных вкусах, гастрономических предпочтениях. Такое сосуществование различий в городской среде воспринимается как норма. В отличие, например, от деревни, где чаще всего формируется более однородное сообщество с узким кругом общения и схожими сценариями жизни.
Именно город даёт это ощущение многоголосия и насыщенности. Увидеть это разнообразие, поддерживать его, условно говоря, помогают третьи места. Они создают пространство, в котором люди могут собираться вокруг самых разных интересов и находить друг друга без предварительных фильтров и формальных ролей.
Как KEZDESUkhana меняет взгляд на город и сообщества внутри него?
В проекте KEZDESUkhana мы физически ходим по третьим местам города, фиксируем их визуально и снимаем документальные фильмы, посвящённые этим пространствам и сообществам вокруг них.
Первый выпуск, например, был посвящён андеграундным арт-третьим местам. Речь идёт о пространствах, где собираются комьюнити художников, музыкантов, стрит-арт-артистов — людей, которые совместно создают уникальные городские точки притяжения. Например, 101- dump gallery, kerege. Repas. Это места, где могут встречаться они сами и другие горожане, интересующиеся искусством, но при этом не видящие себя в институциональных форматах, вроде музеев или галерей в привычном понимании.
Часто такие третьи места связаны с особыми архитектурными объектами, которые со временем переосмысляются. Здания, утратившие первоначальную функцию, получают новую жизнь, когда в них приходит креативный класс. Старые пространства начинают «оживать», наполняясь новыми сценариями использования, новыми смыслами и новыми формами городской жизни.
Например, здание ране-советского периода на Барибаева в котором располагалось до последнего времени узбекское посольство, и три года назад открвлся креативный кластер «Дом-36», который сейчас сменил локацию. Или завод Розыбакиева, когда-то это были типичные советские производственные объекты, а сегодня там сформировалась андеграундная сцена, где проходят драм-н-бейс вечеринки и собирается альтернативная городская тусовка. Такие трансформации хорошо показывают, как меняется город и какие формы он способен принимать со временем.
.jpg)
Автор фотографии Александр Архипов
В каких городах уже ведётся работа?
В рамках картирования мы исследовали Алматы, а также подключились ребята из Павлодара, которые захотели самостоятельно изучить и зафиксировать третьи места своего города. В проекте KEZDESUkhana мы решили сфокусироваться шире и посмотреть на третьи места в городах Центральной Азии. Сейчас наша команда исследует пространства в Алматы, параллельно работает команда в Бишкеке. У нас есть большая мечта — найти партнёров или исследователей, которые смогут заняться третьими местами Ташкента. Это дало бы возможность сравнить города между собой и увидеть, что в таких пространствах является общим для региона, а что остаётся уникальным для каждого города в отдельности.
Автор фотографии Александр Архипов
Как ценность приватности проявляется в публичных пространствах?
В ходе работы мы также столкнулись с тем, что существует деление в «третьих местах». Есть по-настоящему объединяющие и открытые. В таких пространствах человек словно находит своё место вне зависимости от социального статуса, дохода или жизненного опыта. Хороший пример — рынок. Он нивелирует различия и остаётся открытым для всех. Туда может прийти и очень богатый человек, и тот, у кого почти нет денег, и каждый из них будет чувствовать себя частью общего городского процесса.
Одновременно с этим существуют третьи места другого типа — те, где особенно ценится уединение и ощущение приватности. И это тоже важная функция городской среды. В первой части исследования мы как раз работали с арт-пространствами. Формально они открыты, часто бесплатны и транслируют простое послание: «приходите все, мы вам рады».
На практике туда приходят люди, которые ищут близость тех, кто разделяет схожие ценности. Это может быть интерес к искусству, принятие различий, определённый уровень открытости или просто схожее чувство мира. Такие третьи места становятся безопасными пространствами для конкретных сообществ. Во многом это связано с тем, что сам город не всегда способен обеспечить чувство безопасности. Улица редко выполняет эту функцию. В ответ на этот дефицит в городской ткани начинают возникать третьи места — пространства, куда люди идут за возможностью быть собой без лишних взглядов, шума, осуждения и непонимания. В этом смысле они работают как точки укрытия, где можно ненадолго выдохнуть и почувствовать принятие.
Для многих пространств принципиально важно прямо заявлять о себе как о безопасных: здесь можно быть собой, без необходимости соответствовать чьим-то нормам. В центре оказывается принятие. В этот момент пространство перестаёт быть просто открытым или приватным и начинает работать как укрытие — тёплое, защищённое, безопасное.
Кто и с каким запросом начал интересоваться вашими картами со стороны городских институций?
Если говорить о практическом применении наших проектов, то изначально мы не рассматривали их как инструмент для городских администраций или проектировщиков. Документальное фильмы - это для нас это работа с идентичностью города, исследование в рамках KEZDESUkhana и картирование третьих мест давали возможность лучше понять, какой город перед нами, про что он, какие ценности, смыслы и слои в нём существуют одновременно и главное какие люди и сообщества стоят за этим.
При этом совершенно неожиданно к нашей карте «3- мест, мест- для поцелуев и опасных мест» проявили интерес специалисты с Центра Развития Алматы, проектного офиса по безопасности. Они поделились, что в нашем проекте увидели возможность сопоставить наши данные о том, где люди чувствуют себя небезопасно или некомфортно, с официальной статистикой преступлений и картами криминогенных районов. Чтобы увидеть - совпадают ли реальные инциденты с субъективным ощущением угрозы и как между этими уровнями выстраивается связь.
Отдельное внимание вызвал гендерный аспект. На уровне городских институций начались обсуждения о том, какие пространства ощущаются безопасными или небезопасными именно для девушек и женщин, и как это может быть учтено в дальнейшем планировании городской среды. Такие данные могут быть полезны самим организациям, барам, клубам и другим публичным пространствам — как инструмент понимания того, какие условия формируют ощущение безопасности и что именно можно изменить в своей работе.
Автор фотографии Александр Архипов
Как вы видите развитие проекта в ближайшие несколько лет?
Сейчас мы работаем над визуальным исследованием и планируем снять цикл документальных фильмов о знаковых третьих местах Центральной Азии. Параллельно нам важно расширять саму аудиторию и постепенно погружать людей в концепт третьего места как способа по-новому смотреть на город.
Следующий шаг — создание альтернативных карт Алматы для туристов, основанных на неочевидных маршрутах. Речь идёт не о стандартных «топ-10» достопримечательностей, а о пространствах, где можно соприкоснуться с городскими субкультурами, живыми сообществами и теми слоями городской жизни, которые обычно остаются за пределами туристических гидов.
По собственному опыту могу сказать, что, когда я увлекалась социальными танцами и путешествовала по Европе, в том числе в Чехию, для меня было важно не только посещать известные достопримечательности. Гораздо ценнее оказывались встречи с местными танцевальными сообществами — увидеть, где и как они танцуют, пообщаться, обменяться впечатлениями. Именно такие контакты дают ощущение живого города. В этом смысле наш подход с Алматы очень похож. Нам хочется, чтобы люди, приезжая сюда, могли погружаться в то, что им действительно интересно.
Это могут быть третьи места, где собираются спортсмены, арт-сообщества, эко-инициативы или другие городские группы. Это могут быть неочевидные архитектурные объекты, которые пока не имеют статуса памятников, но безусловно отражают историю города — например, Меховой Комбинат или Госпиталь Турксиб. Мы понимаем, что это по-настоящему знаковые пространства, но их невозможно найти в стандартных туристических путеводителях.
В этом году мы запланировали создать серию таких карт и маршрутов с неочевидными, но интересными местами и экскурсий в связи с ними. Нам кажется, что они будут одинаково ценны и для туристов, и для самих горожан. Параллельно с выпуском мини-документальных фильмов о третьих местах Центральной Азии мы хотим провести презентации в Алматы и Бишкеке, обменяться опытом и попробовать найти общее между разными городами региона.
Ещё у нас появилась идея создать специальную сумку — такую, с которой можно путешествовать по третьим местам города. Это уже скорее символический жест, но он хорошо отражает саму логику проекта и способ взаимодействия с городом.
Как участие в этих исследованиях изменило ваше собственное восприятие Алматы?
Когда долго живёшь в одном месте, город становится почти как близкий родственник — знакомый, привычный, любимый, но при этом перестаёт удивлять. Ты двигаешься по одним и тем же маршрутам, перестаёшь замечать здания, детали, изменения. Повседневность словно стирает сам образ города, и он исчезает из поля внимания.
Исследование третьих мест стало для меня способом переоткрыть собственный город. Я начала смотреть на него свежим взглядом, без автоматизма, как будто впервые. Я для себя называю такие прогулки - фланёрством. Оно похоже на концепцию Ги Дебора — французского философа, урбаниста, революционера 1960-х годов. Он называл этот подход «дрейфом»: идеей медленного, осознанного блуждания по городу, с нарушением привычных маршрутов, с движением «в никуда». Через такой дрейф человек присваивает себе город, вступает с пространством в более глубокую связь, начинает чувствовать его телом и вниманием.
Во многом всё, что мы делаем, направлено именно на это — на возвращение города людям. Не случайно я с этого и начинала разговор: третьи места делают город городом. Они напоминают нам, что мы находимся здесь не только ради сценариев вроде «дом — работа — дом». Город — это гораздо большее пространство, наполненное возможностями.
Что может изменить ваша карта в отношениях жителей с городом?
Это пространство встреч. Здесь можно увидеть очень разных людей — похожих на себя и совершенно иных. В этом разнообразии есть особый праздник. Ходить новыми маршрутами, открывать для себя старые здания, заново влюбляться в них — или, наоборот, сталкиваться с тем, что не всегда радует. Иногда ты идёшь знакомой улицей, поднимаешь взгляд и вдруг понимаешь, что здание снесли, появился забор, возникло что-то новое. И это тоже часть живого городского опыта.
В такие моменты возникает ощущение, что всё уже просмотрели и проглядели за тебя, что решения приняты без твоего участия. Ты словно исключён из права голоса и из права на город. И когда человек постепенно возвращает себе город: через внимание, через маршруты, через понимание происходящего, он возвращает себе и право на город.
Именно с таких маленьких открытий и шагов и начинается бытовая городская политика. В тот момент, когда жители начинают внимательно смотреть на инфраструктуру, замечать изменения и спрашивать: где здесь раньше были бордюры, почему исчезли бетонные плиты, куда делось здание и почему меня об этом не спросили. В этом вопросе уже заложено ощущение права и ответственности за город. Это кажется простым, но на самом деле имеет большое значение.
Узнайте больше о третьих местах в Казахстане в материале о документальном фильме Сила третьего места в жизни, где на примере библиотек Западного Казахстана показано, как пространства вне дома и работы формируют живые сообщества и становятся точками притяжения в рамках инициативы Jaña Klub.