Источник фотографий: личный архив Евгения Цоя
Алматы развивается как крупный современный город, и вместе с ростом застройки всё острее встают вопросы транспортной и пешеходной связности, развития новых районов, сохранения зелёного каркаса и городской идентичности. Как должна работать полицентрическая модель Алматы, почему город важно проектировать кварталами и маршрутами и какие градостроительные решения определят его развитие в ближайшие годы, рассказал архитектор, основатель и CEO PoMo group и архитектурного бюро METROPOLIS, член градостроительного совета Алматы и Союза градостроителей РК Евгений Цой.
Евгений, как вы считаете, насколько архитектура способна влиять на поведение людей и качество городской жизни?
Гораздо сильнее, чем принято считать. Городская среда ежедневно подсказывает человеку, куда идти, где остановиться, с кем встретиться и как долго оставаться в пространстве. Она может сделать маршрут естественным или запутать, так что придется искать вход. Может создать живой первый этаж, который притягивает людей, или глухую стену, мимо которой хочется пройти быстрее. Может снижать визуальное напряжение или, наоборот, постоянно требовать лишнего внимания.
В этом смысле архитектура — это социальная наука. Она работает с поведением человека, его привычками, ощущением безопасности, дистанцией между людьми, желанием общаться или уединиться. Мы проектируем сценарии жизни и последствия принятых решений.
Эстетика для меня также значительно шире понятия «красиво». Это взаимодействие формы, пространства, света, материала и масштаба, которое влияет на эмоциональное состояние человека, а через него — на поступки. Свет может давать ощущение свободы или тревоги, масштаб — достоинства или подавленности, пространство — создавать доверие либо отчуждение.
Хорошо спроектированная среда не заставляет пользователя постоянно к ней приспосабливаться. Она сама учитывает реальную жизнь: помогает ориентироваться, разделяет шумные и тихие сценарии, даёт возможность общаться или оставаться наедине с собой, связывает внутренние помещения с улицей.
Так архитектура влияет на качество жизни: через сотни точных решений, которые экономят силы, дают человеку чувство контроля и делают город понятнее и гуманнее. Фасад можно оценить за несколько секунд. Настоящее качество архитектуры проверяется годами. Важно осознать, что человек, архитектура и город — части единого целого.
Каким вы видите архитектурный облик Алматы сегодня?
У Алматы уже есть сильная идентичность. Её формируют рельеф, горы в перспективах улиц, интенсивное солнце, резкие сезонные перепады, зрелая зелень и масштаб сложившихся районов, и что особенно важно, историческая память в архитектуре, и несколько поколений ее носителей. Эти особенности должны влиять не только на общий образ здания, но и на глубину фасада, характер тени, выбор материалов, силуэт, устройство дворов и связь между внутренними и внешними пространствами.
Для архитектора контекст — это источник точности. Чем внимательнее мы читаем место, тем меньше в архитектуре случайных решений. Поэтому я считаю, что Алматы не нужен импортированный образ будущего. Попытка создать здесь уменьшенный Дубай, Сеул или одну из европейских столиц заранее обречена. Такая архитектура может выглядеть новой и эффектной, но она не будет принадлежать нашему уникальному городу, если не учитывает его контекст и историческую память.
Сегодня при акиме города действует Градостроительный совет, который существенно влияет на принятие решений о том, будет ли реализован тот или иной проект и в каком виде.
Для меня архитектурный облик Алматы — это единая концепция и продолжение логики современного города. С точки зрения урбанистики здесь происходит качественное переосмысление подходов, и этот процесс уже реализуется. Важно продолжать развитие и последовательно работать над городом, его улицами, парками и общественными пространствами, переосмысливая их с учётом истории Алматы, используя актуальный архитектурный язык, современные технологии и материалы, а также социальные и культурные аспекты. Конечно, пока не всё получается гладко, впереди ещё огромная работа.
Алматы активно застраивается. Какие решения особенно важны, чтобы город сохранял свою идентичность?
Идентичность — это не стилизация под прошлое и не набор декоративных цитат. Надеюсь, с этим мы уже наигрались в прошлом. Сегодня эта задача уже обозначена и на уровне официальной городской стратегии. Генеральный план Алматы до 2040 года предусматривает переход от моноцентричной модели к пяти полицентрам, сохранение культурного значения исторического центра, развитие компактных районов с собственной социальной, деловой и рекреационной инфраструктурой, а также возвращение Алматы характера «города-сада».
Но между стратегией и реальным городом всегда находится архитектура конкретного здания, квартала и улицы. Именно на этом уровне большие принципы либо становятся частью повседневной жизни, либо остаются только положениями документа.
Первое - это то, что необходимо перестать воспринимать отдельное здание как самостоятельный мир. Город разрушают не только неудачные фасады. Его разрушают разорванные маршруты, закрытые первые этажи, случайные объёмы, исчезновение зелени и тени, а также отсутствие пространств, в которых у человека возникает причина остановиться. Архитектуру следует оценивать не только по тому, как она выглядит, но и по тому, какую жизнь создаёт вокруг себя.
Показательно, что в проектах детальной планировки Алматы уже закрепляются смешанное использование территорий, активные первые этажи, связанная сеть улиц и коэффициент открытых пространств. Это правильное направление. Однако важно, чтобы эти параметры не превратились в формальные показатели, а создавали реальное разнообразие городской жизни.
Второе — мыслить кварталами, маршрутами и связями. В концепции развития Алматы жилые, деловые и общественные функции объединены в связанную систему взаимодействия. На таком масштабе архитектура напрямую задаёт устройство повседневной жизни: расстояния, время в пути, точки притяжения, характер соседства и последовательность общественных пространств.
Полицентричность, заявленная в Генеральном плане, имеет смысл только тогда, когда новые районы становятся полноценными частями города, а не изолированными спальными массивами. Человек должен иметь возможность жить, работать, учиться, отдыхать и получать необходимые услуги в разумной доступности от дома.
Третье — важно сохранять и развивать водно-зелёный каркас города: реки, арыки, зрелая зелень, предгорья и визуальная связь с горами. В материалах «Алматыгенплана» зелёные коридоры связываются с реками, тектоническими разломами, рощей Баума и горным кластером, а обеспеченность зелёными территориями планируется увеличить с 6,2 до более чем 12 квадратных метров на человека.
Однако важна не только общая площадь озеленения, но и его непрерывность. Изолированный сквер не заменяет систему зелёных маршрутов, по которым человек может пройти через район в тени, вдоль воды и вдали от интенсивного автомобильного движения. Зелень должна быть не остатком между зданиями, а полноценной городской инфраструктурой.
Четвёртое — проектировать с учётом человеческого масштаба. Большая площадь или эффектный общественный жест сами по себе ещё не создают городскую жизнь. Важно, есть ли там тень, зелень, защита от шума, удобная граница, возможность сесть, встретиться и наблюдать за происходящим. Иногда небольшое, но точно спроектированное пространство даёт городу больше, чем масштабная, но пустая площадь.
Пятое — учитывать время. Материалы должны достойно стареть, планировки — допускать изменения, а общественные функции — оставаться востребованными после того, как закончится эффект новизны. Принятый в Алматы дизайн-код — важный шаг к визуальной упорядоченности городской среды. Но идентичность нельзя создать только регламентом вывесок, фасадов и отдельных элементов благоустройства. Она возникает из целостности решений и их способности сохранять качество на протяжении десятилетий.
Сохранить идентичность Алматы можно не запретом на новое, а более высокими требованиями к нему. Новая архитектура имеет право быть яркой и знаковой, но её выразительность оправданна только тогда, когда она уместна. Хорошее здание не копирует прошлое и не конкурирует с городом — оно продолжает его историю современным языком и со временем становится частью коллективной памяти.
Один из ваших проектов — SEN Musical ART-Center в Алматы. Как появилась идея здания и какую роль сыграла его функция?
SEN Musical ART-Center — проект 2017 года площадью 2 526 м², в котором Metropolis отвечал за архитектуру и интерьеры. Для нас он важен именно потому, что его образ невозможно отделить от функции. Это тот случай, когда назначение здания стало не ограничением для архитектуры, а источником её выразительности.
Музыкальная школа объединяет разные пространственные и эмоциональные состояния: обучение, индивидуальную работу, репетицию, ожидание, общение и публичное выступление. У каждого из этих процессов свой ритм, уровень концентрации и степень открытости. Поэтому акустика, свет, движение посетителей и переходы между помещениями были заложены в архитектурную логику с самого начала, а не добавлены после появления формы.
Мы проектировали не просто набор классов и залов, а последовательность состояний человека: переход от города — к сосредоточенности, от индивидуального занятия — к общению, от репетиции — к сцене и встрече со зрителем. Пространство должно было помогать ученику эмоционально перестраиваться, не создавая лишнего напряжения.
С улицы SEN не воспринимается как закрытое учебное учреждение. Прозрачные поверхности показывают внутреннюю жизнь центра и превращают творческий процесс в часть образа здания. Пластика фасада раскрывается постепенно, по мере движения человека вдоль него: меняются ракурсы, глубина, свет и тень. Возникают ритм и паузы — те же категории, из которых складывается музыка.
Первый уровень поддерживает контакт с улицей, поэтому искусство не замыкается внутри профессионального сообщества, а вступает в диалог с городом. Для культурного и образовательного здания это принципиально: его общественная роль начинается ещё до того, как посетитель переступает порог.
Для музыкальной школы особенно важно найти баланс между дисциплиной и творческой свободой. Пространство не должно подавлять избыточной строгостью, но и не должно отвлекать визуальным шумом. Оно должно давать структуру, помогать сосредоточиться и одновременно вызывать любопытство, желание двигаться, исследовать и проявлять себя.
Философия SEN точно отражает наш метод: форма не должна предшествовать задаче. Когда архитектор сначала придумывает эффектный образ, а затем пытается вписать в него жизнь, он решает собственную творческую проблему за счёт пользователя.
Наш подход противоположен: сначала мы исследуем функцию, сценарии поведения, движение, свет, акустику и эмоциональные состояния человека. Затем выстраиваем систему и позволяем форме органично вырасти из неё. Именно тогда эстетика перестаёт быть внешним украшением и становится естественным выражением смысла.
Как изменился заказчик в Казахстане за последние 10–15 лет? Какие требования к архитектуре и дизайну стали принципиально другими?
За последние 10–15 лет казахстанский заказчик совершил серьёзный эволюционный скачок. Конечно, рынок неоднороден, но общий вектор очевиден. Если в начале 2010-х годов решения все еще часто принимались исходя из принципа «дорого-богато», а основными критериями были эффектный фасад и впечатляющая 3D-визуализация, то сегодня фокус постепенно смещается к экономике проекта, качеству среды и долгосрочной бизнес-логике.
Современного девелопера интересуют уже не только площадь объекта и стоимость квадратного метра на этапе строительства. Он всё чаще оценивает весь жизненный цикл здания: будущие эксплуатационные расходы, энергоэффективность, гибкость планировок, долговечность материалов, возможность трансформации и сохранение коммерческой привлекательности объекта через десять или двадцать лет.
Изменилось и само понимание ценности архитектуры. Раньше дизайн часто воспринимался как эстетическая надстройка — то, что делает объект эффектнее и помогает его продать. Сегодня зрелый заказчик понимает, что пространство непосредственно влияет на поведение людей и экономику проекта. В коммерческой недвижимости оно определяет трафик, время пребывания и привлекательность для арендаторов. В офисе — эффективность взаимодействия команд, корпоративную культуру и HR-бренд. В жилом проекте — качество повседневной жизни, социальные связи и долгосрочную стоимость недвижимости.
То есть заказчик постепенно переходит от покупки красивого образа к управлению реальным активом. Он спрашивает не только: «Как это выглядит?», но и: «Какую ценность это создаёт? Для кого? За счёт каких решений? И как долго эта ценность сохранится?»
Одна из главных проблем рынка прошлых лет заключалась в разрыве между концепцией, рабочей документацией, инженерией, строительством и комплектацией. На каждом переходе исходный замысел мог упрощаться или теряться, сроки увеличивались, а бюджет выходил из-под контроля. В итоге построенный объект лишь отдалённо напоминал первоначальную идею.
Именно запрос на непрерывность процесса изменил и наш подход. Чтобы отвечать не только за концепцию, но и за конечный результат, мы стали сопровождать проекты на всём жизненном цикле — от исследования и проектирования до строительства, комплектации и запуска пространства.
В комплексных коммерческих проектах Metropolis работает в связке с PoMo group, куда входят компании UNIMAX и Union Office — нашим направлением по созданию и комплектации рабочих пространств. Например, в клинике MEDEKER, совмещённой с БЦ площадью 10 000 м², Metropolis отвечал за архитектуру, UNIMAX выступал генеральным подрядчиком, а команда Union Office — за полную комплектацию. Это позволило ещё на стадии чертежей связать планировочные решения с инженерией, интерьер — с мебелью, а эстетику — с бюджетом, сроками и будущей эксплуатацией.
Архитектурная идея в таком процессе не передаётся по цепочке разрозненных подрядчиков, постепенно теряя точность. Все решения рассматриваются как единая система. Для заказчика это означает меньше ошибок и переделок, более предсказуемый бюджет и соответствие реализованного объекта первоначальному замыслу. По сути, мы управляем не отдельными поставками или этапами — мы управляем результатом.
Следующий этап взросления рынка — оценивать объект не только в момент его открытия, но и после начала реальной эксплуатации. Насколько востребованы общественные зоны? Какие маршруты фактически выбирают люди? Насколько легко пространство адаптируется к изменениям? Помогает ли оно бизнесу, образовательной организации или сообществу достигать своих целей? Именно обратная связь позволяет архитектуре развиваться, а заказчику — принимать более зрелые инвестиционные решения.
Казахстанский рынок становится зрелым тогда, когда вместо вопроса «Как это будет выглядеть завтра?» заказчик задаёт архитектору вопрос: «Как это будет работать через десять лет?»
Именно такое мышление отличает коммерческий актив от простого объекта, жизнеспособную архитектуру — от декорации, а управление результатом — от формального выполнения проекта.